Бернар Вербер. Сага о богах. Дыхание богов.

Танатонавты

• Танатонавты
• Империя ангелов

Сага о богах

• Мы, боги
• Дыхание богов
• Тайна богов

Сизиф, Бывший правитель Коринфа:
– Некоторые люди терпеть не могли города. Чингисхан считал, что город – это тюрьма, где люди томятся взаперти. Отсюда все проблемы – болезни, коррупция, жадность, ревность, лицемерие. Не так уж он и ошибался. На опыте с крысами, запертыми в клетке, вы убедились, что жестокость возрастает по мере того, как места становится меньше. Однако я не берусь утверждать, что жизнь на свежем воздухе всех делает милыми и приветливыми.

Я смотрю на других учеников, все конспектируют слова Сизифа. «Массовые войны». Думал ли я, что когда-нибудь буду изучать это в школе! Люди собираются вместе, чтобы убивать друг друга. Мне всегда казалось это дикой нелепостью. Грустная традиция человечества, праздник смерти. Люди убивают друг друга под звуки барабанов и труб, распевая песни. Чаще всего весной, в чудесные погожие дни.

– Мне всегда было интересно, как им удается снимать эти кадры замедленной съемкой. Известно же, что при этом мотор камеры должен крутиться очень быстро, и пленки тратится довольно много. Как поймать хороший кадр, если газели чаще всего удается удрать? Как, я тебя спрашиваю?
– Не знаю.
– На самом деле все заранее подстроено. В заповедниках есть зоны, специально оборудованные для того, чтобы снимать подобные сцены в замедленном темпе. Газель получает укол снотворного. Льва отлавливают накануне и не дают ему есть, чтобы он был голоден и погнался за добычей. Затем их помещают на замкнутый треугольный участок, в котором газель может бежать только в одну сторону. Льва выпускают так, чтобы он набросился на жертву в подходящем месте при хорошем освещении. Те, кто снимают документальный фильм, хорошо платят за то, чтобы сцена была идеально подготовлена. Чтобы было легко снимать даже в замедленном темпе и не против света.
…
– На самом деле соревнование – это не путь эволюции. Я в этом убежден. Можно было бы показывать не льва и газель, а много других вещей. Муравьев, которые объединяются с тлями, чтобы получать молоко. Пингвинов, прижимающихся друг к другу, чтобы вместе защищаться от холода и делиться теплом.

– Мишель, ты, конечно, можешь мечтать и дальше, провозглашая свои теории. Только вспомни о том, что сейчас происходит на Земле. Ведь войны-то не идут по заранее расписанным сценариям.
– Ты так думаешь? – говорю я, делая глоток вина.
Я излагаю свои соображения:
– Думая о войне, всегда думаешь о страхе. СТРАХ. Страх делает людей послушными, и дальше с ними можно делать что хочешь. Это одна из главных мотиваций наших поступков.

Я снова один и знаю, что за мной наблюдают. Я прошу еще одну амфору у проходящего мимо Времени года и пью. Как это неприятно – ты начинаешь что-то понимать, в то время как остальные ни о чем еще не догадываются. Как неприятно сознавать что-либо.

Не путайте людей с легендами о них.

– Тревога, недовольство, душевные раны – вот из чего вылеплен герой. Зачем стремиться изменить мир, если тебя в нем все устраивает?
Геракл берет фигурку, которая, видимо, особенно нравится ему.
– Счастливые люди ничего не выиграют от перемены своей судьбы. Только чувство несправедливой обиды или недооценка заставляет прыгать выше собственной головы, чтобы изменить обстоятельства.

– … Итак, если вы не против, мы займемся созданием героев. Будьте оригинальны, постарайтесь обойтись без шаблонов и штампов, которые встречаются на любой планете любой галактики в любой вселенной. Выкиньте из головы Зорро и Робина Гуда. Легенды о них прекрасны, не спорю, но это обыкновенные убийцы. Старайтесь оставить свой след в истории ваших смертных. Давайте же, удивите меня!

– Любая форма безумия чем-то уравновешивается. Параноики более бдительны. Шизофреники более изобретательны. Нимфоманки более чувственны. Истерички сильнее чувствуют чужую боль. Она увидела ТВОИ тайные шрамы. У нее необыкновенно развиты способности к постижению мужской психологии. В самой глубине твоей души она разглядела все твои раны, а ты почувствовал, что тебя понимают. Это просто манипуляция.

– Я обожаю этимологию, – говорит СентЭкзюпери, раздвигая огромные папоротники, – науку о происхождении слов. Часто говорят об апокалипсисе, а ты знаешь, что означает это слово?
– Конец света?
– Нет, это общепринятое значение. Насколько я помню из курса греческого, подлинное значение этого слова другое. «Апокалипсис» буквально означает «поднятие завесы». Это означает, что, когда наступит апокалипсис, людям будет открыто то, что пока отделено завесой. Откроется правда, таящаяся под покровом лжи.

– Только столкнувшись с несправедливостью, подлостью, глупостью и варварством можно по-настоящему узнать себя. Чего искать мудрецу в мире, где все в порядке?

И меня очень раздражает безусловная любовь, с которой ко мне относятся некоторые мои подданные. Они не знают меня. Не знают, почему поклоняются мне.

Прометей:
– Так, вы – французы. Следующие будут… итальянцы! Так, там должны быть Леонардо да Винчи, Данте, Микеланджело, Примо Леви. Мне нравятся эти люди, они должны быть лучше вас. Вы, французы, всегда были полным ничтожеством, разве не так?
Возмущенный ропот прокатывается по аудитории.
– Конечно, вы всегда были пустым местом. История Франции – это хроники гниения. Вы трусы, всегда готовые идти на компромисс с диктатурой сильнейшего. Несколько движений за независимость, которые начинались у вас, были утоплены в крови.
Это уже не шепот, это ропот.
– Филипп Красивый уничтожил тамплиеров, Симон де Монфор – катаров, Екатерина Медичи – протестантов-кальвинистов, «адские колонны» – вандейцев. Среди ваших правителей только Людовик XIV и Наполеон обладали тем, что с натяжкой можно назвать харизмой. Но все, что они сделали, – это разгромили оппозицию и превратили войну в товар на экспорт. В этом есть что-то абсолютно французское. Опереточные тираны, трусы, декаденты – вот ваш народ. Французы – короли гниения.
Мы переглядываемся, ошеломленные чудовищной клеветой. Прометей еще не закончил:
– Поговорим о вашей пище! Ваш хлеб – из кислого теста, ваш сыр – из кислого молока, ваше вино – перебродивший виноградный сок. И даже кислое вино вы окисляете, чтобы получить уксус. Не говоря уж о шампиньонах, которые вы выращиваете на конском навозе. «Больше гнили!» – вот ваш девиз, да? Отвечайте! А ведь вы еще и гордитесь этим. Ваша дипломатия тоже насквозь прогнила. Если не ошибаюсь, президент, который был у вас в 1970-х, занял денег у иранского шаха, после чего предоставил убежище его противнику и помог ему устроить революцию. И все это чтобы не возвращать долг. Нам здесь все видно. Мы знаем о ваших маленьких грязных соглашениях с террористами. Знаем о концессиях, которые вы предоставляете диктаторам на торговлю самолетами и поездами. Да, французы таковы. А человечество, созданное вами, сделает мир еще более испорченным!
Мы в шоке. Никто не может ничего ответить.

– Мы будем говорить именно о гневе. Но, как вы видели, почитание властей накрепко вбито в ваши головы. Нужно время, чтобы слетели предохранители. Вас сломали ваши родители, преподаватели, начальники. Послушание для вас вполне естественно.

Он пишет на доске крупными буквами: «СРЕДНИЙ КЛАСС».
– Что такое средний класс? Это класс-буфер, который не занят ежедневной борьбой за существование и не слишком завидует вышестоящим. У него есть время думать и поступать разумно. «Освободители» появляются, как правило, именно из этого слоя общества. Во время революций вы должны опираться на средние классы и студенчество. Нередко безграмотные бедняки так одержимы жаждой мести, что порождают еще более страшных тиранов, чем те, которых они свергли.
…
– Чтобы мудро править народом, нужно сохранять трезвость суждений. Когда человек голоден или в гневе, он теряет ясность мысли. Вспомните революции, в результате которых к власти пришла мафия. Нужно выйти за рамки упрощённых схем. Человек не всегда добродетелен, если беден, и не обязательно эгоист, если богат.
…
– Корни этой проблемы кроются в воспитании. Бедняки чаще всего мечтают только об одном – быть богатыми вместо богачей. Они не желают равенства, они хотят поменяться местами с другим классом. Беднякам хочется, чтобы богатые страдали. Им этого достаточно для полного счастья. Не будьте так наивны!

Прометей направляется в правый угол зала. Там, среди портретов великих бунтовщиков, мы видим портрет Людовика XVI. Там нет ни Ленина, ни Мао Цзэдуна, ни Фиделя Кастро. Никого из наших официально признанных земных вождей нет в этой галерее. Вероятно, боги, которые видят истинный ход событий, стоят надо всем и свободны от идеологического оболванивания, сочли их недостойными находиться среди истинных защитников народа.

– «Французы – телята», утверждал один из ваших вождей, генерал Шарль де Голль. Я бы сказал, стадо баранов. Мой предшественник уже рассказал вам об овцах Панурга, которые бегут за тем, кто впереди. Я бы добавил, что они боятся власти, то есть пастуха. Они боятся его и слушаются, не раздумывая, потому что им так проще. А потом начинают любить. Так заключенный любит своего тюремщика, раб – господина. И эти бараны считают вполне естественным, что их кусают собаки, ведь так происходит со всеми. Их это даже успокаивает. Чем больше их кусают, тем сильнее они любят хозяев. На самом деле, народ по самой своей природе… (он пишет на доске) мазохист.

– Люди-бараны не любят свободу, даже если целыми днями блеют о ней. Даже если поют или молят о ней, если она становится их главным желанием, заветной мечтой. В глубине души они знают, что, если они ее получат, ничего хорошего не будет. Ваши народы, какие бы они ни были, не любят демократию. Они не любят, когда с ними советуются, даже если у них есть свое мнение. Они не так были воспитаны. Они любят жаловаться и возмущаться. Исподтишка говорят гадости о правителе, но тайно любят его. Каждый, на каком бы уровне развития он ни находился, по-настоящему желает только одного: иметь немного больше, чем сосед.
Сдержанные смешки в зале.
– Они любят порядок, уважают полицию, боятся армии. Считают нормальным, что мечтателей заставляют молчать. Боятся хаоса, незащищенности, не доверяют суждениям пэров, но верят, что судьи справедливы.
Титан кладет руку на плечо одной из статуй.
– Большинство революций всегда идет на пользу одним и тем же. Я называю их «пройдохами». Вы видели, как они действуют. Вспомним опыт с крысами. Какую бы группу вы ни создали, в ней всегда будет стандартный набор из шести экземпляров: два эксплуататора, два эксплуатируемых, козел отпущения и одиночка.
Этот опыт оказал большое влияние на нашу работу. Я помню, что, сделав это открытие, сказал себе: «Нет никакой надежды. Меняются только внешние обстоятельства».

– Народ сентиментален, – бросает Жан де Лафонтен.
– Хорошо подмечено, – говорит Прометей. – Народ сен-ти-мен-та-лен. Достаточно, чтобы во время бунта прозвучала пламенная речь, а идеология была правильно разработана, и все пойдет как по маслу. Появляются мученики, процветает клевета. Чем хуже, тем лучше. Народу дают обещания, которые невозможно сдержать. Его ослепляют блеском простых решений сложных проблем. Народ не хочет реальности, он знает, что она гнусна и исправить ее могут лишь специалисты, которым на это нужно много времени. Народ хочет, чтобы все выглядело так, будто до мечты рукой подать, и чтобы не нужно было задавать себе слишком много вопросов. Больше того, народ сознательно соглашается верить лжи.

– Зачем останавливать свой выбор на том, что уже принадлежит другому?
– Потому что люди не в состоянии составить собственное мнение. Чужие желания дают им понять, чего следует желать.

Я вспоминаю о «стадии зеркала» из Энциклопедии Уэллса. Мы думаем, что любим другого человека, а любим на самом деле его отношение к нам. Мы узнаем себя в другом, как в зеркале. Мы любим самих себя, собственное отражение в партнере.

Томас Гоббс ( 1588–1679 ) – английский ученый и писатель, которого считают основателем политической философии. Он полагает, что животное живет настоящим, а человек хочет стать хозяином будущего, чтобы жить как можно дольше. Поэтому человеку свойственно считать себя важнее окружающих, преуменьшая тем самым значение других людей. По этой же причине человек накапливает власть ( богатство, репутацию, друзей, подчиненных ) и пытается присвоить время и возможности других людей, окружающих его.
Томасу Гоббсу принадлежит, в частности, знаменитая фраза: «Человек человеку волк». Следуя этой логике, животное «человек» стремится избежать равенства с другими людьми, что приводит к насилию и войнам. Гоббс считает, что единственный способ заставить человека перестать желать господства над другими – это поставить его перед необходимостью… сотрудничать. Таким образом, необходима власть Верховного правителя ( установленная в результате договора, заключенного между людьми ) , которая заставит человека подавить его врожденное стремление уничтожать себе подобных. Верховный правитель должен обладать очень широкими полномочиями, чтобы пресекать развитие любых конфликтов.
Согласно Гоббсу, парадокс заключается в следующем: анархия приводит к ограничению свободы, она на руку сильнейшим. Только сильная, централизованная, принудительно поставленная власть позволит человеку быть свободным. Кроме того, необходимо, чтобы эта власть была в руках Верховного правителя, желающего блага своим подданным и победившего собственный эгоизм.

– Анархизм пока не подходит человеку, так как человек не готов жить без законов, полиции, военных и правосудия, – резко говорит Деметра. – Анархизм – это награда для самостоятельных, сознательных людей. Но достаточно, чтобы один человек в таком обществе начал играть не по правилам, чтобы анархия оказалась невозможной.

Я вспоминаю слова Эдмонда Уэллса: «Чтобы найти иголку в стоге сена, ее следует искать магнитом среди углей».

Возможно, Прометей прав. Смертные – всего лишь панурговы овцы: что им ни скажешь, они слушают и идут туда, куда и все… Им наплевать на правду. Чем грубее ложь, тем легче она проходит.

У нашего мозга четыре ритма активности, которые можно измерить при помощи электроэнцефалограммы. Каждый ритм соответствует определенному типу волн.

• Бета-волны – от 14 до 26 герц. Человек бодрствует. На бета-волнах наш мозг работает в полную силу. Чем сильнее мы возбуждены, взволнованы, озабочены, чем сильнее чувства, которые мы испытываем, тем выше частота колебаний.
• Альфа-волны – от 8 до 14 герц. Мы находимся в более спокойном состоянии, однако полностью отдаем себе отчет в том, что происходит вокруг. Когда вы закрываете глаза, садитесь поудобнее, вытягиваетесь на кровати, мозг начинает работать медленнее, переходит на альфа-волны. Тета-волны – от 4 до 8 герц. Это состояние дремлющего человека. Легкий послеобеденный сон, а также сон человека во время сеанса гипноза.
• Дельта-волны – ниже 4 герц. Это глубокий сон. В этой фазе мозг поддерживает только жизненно важные функции организма. Мы приближаемся к состоянию физической смерти, и, что поразительно, именно в это время мы погружаемся в самые глубокие слои подсознания. Это происходит на длине волн парадоксального сна, когда мы видим совершенно непонятные сны, а наш организм действительно восстанавливает силы.

Интересно, что, когда наш мозг работает на частоте 8 герц, то есть на альфа-волнах, оба его полушария функционируют одновременно и в полной гармонии, тогда как на бета-волнах одно полушарие берет верх над другим. Либо аналитическое левое полушарие, занимающееся решением логических задач, либо интуитивное правое, чтобы родить идею или найти выход из ситуации.

– «То, что не убивает нас, делает нас сильнее» – глупее ничего не придумать. Я помню, что, когда был врачом на «Земле-1», я работал в «скорой помощи», выезжавшей на дорожные происшествия. Люди не всегда погибали в авариях, но сильнее от этого не становились. Сколько из них осталось калеками на всю жизнь? Бывают испытания, от которых невозможно оправиться.

Сумма талантов больше, чем результат простого сложения.

Богиня Гера:
– Почему они никогда не видят, откуда приходят беды?
– Потому что верят в то, что им говорят, и не думают сами.
– Не только поэтому, – отвечает Гера. – Им удобно верить в то, что им говорят, потому что они боятся. Нельзя забывать о страхе. Если приходится выбирать, поблагодарить ли того, кто помог, или подчиниться тому, кто грозит расправой, люди редко колеблются. Вспомни, кому ты отдавал полдник? Тому, у кого списывал на экзаменах, или тому, кто угрожал тебе ножом? Всем хочется, чтобы их немедленно оставили в покое.
– Значит, все дело в этом?
– Нет. Есть и другие, еще более странные вещи, которые даже я не могу объяснить. Геббельс, гитлеровский министр пропаганды, говорил примерно следующее: «Когда завоевываешь страну, ее население автоматически делится на тех, кто оказывает сопротивление, тех, кто готов сотрудничать, и огромную массу колеблющихся. Чтобы страна дала себя разграбить, необходимо убедить массу колеблющихся перейти на сторону тех, кто готов сотрудничать, а не тех, кто хочет сопротивляться. Этого очень легко добиться. Достаточно найти козла отпущения и свалить всю вину на него. Это всегда работает».

У меня припадок пофигизма. Пофигизм – это болезнь, которой я страдал в прошлом. Она заключается в том, что ты по любому поводу начинаешь задавать себе вопрос «А зачем?».

– Люди всегда почему-то думают, что нужно стремиться к любви. Это совершенно неверно, нужно стремиться к свету. Любовь субъективна, она может превратиться в собственную противоположность и стать ненавистью, непониманием, ревностью, шовинизмом. А свет – это то, что никогда не меняется.

Я вспоминаю, что Эдмонд Уэллс повторял мне слова Иисуса: «Когда настанет Страшный Суд, тебя спросят только об одном – Что ты сделал со своими талантами?»

– Ты уже думал ни о чем? Проблема тут заключается в следующем – как определить отсутствие чего-нибудь? Если сказать: это не стакан, ты вынужден думать о стакане, чтобы определить его отсутствие.
Он улыбается.
– Именно так атеисты определяют свое положение по отношению к Богу, тем самым признавая его существование. Именно так анархисты определяют себя по отношению к монархии или капитализму и попадают в ловушку. О, эта сила несуществующего… Ты нашел ответ, потому что ты агностик. Ты признал свое неведение и не увяз в этой куче хлама – в убеждениях, мнениях, вере и суевериях. Уверенность – это смерть души. Это фраза твоего друга: «Мудрый ищет истину. Дурак уже нашел».

Музыку можно слушать и костями. Тело не подвержено влиянию культуры слушания музыки, как уши, и не интерпретирует услышанное, как разум, оно может воспринимать то, что ему нравится. Людвиг ван Бетховен, потерявший слух к концу жизни, писал музыку, держа во рту линейку, один конец которой лежал на рояле. И чувствовал звуки телом.

– Но хуже всего то, что ты считал свою слабость некой разновидностью доброжелательного отношения к окружающим. Но мне ты можешь не морочить голову. Я слишком хорошо тебя знаю. Ты просто-напросто трус.

– Чтобы как следует понять то, что я тебе покажу, – говорит он, – хорошенько запомни: главная задача Вселенной – быть местом, где разворачивается представление, которое развлекает богов.

Джонатан Свифт говорил: «Рождение нового таланта замечаешь, когда против него возникает заговор глупцов».

Зевс:
– Жюль Верн публиковал свои произведения в газете как роман с продолжением. Потом их издавали отдельными томами, но в то время никто не считал их «настоящими книгами». Полагали, что это научно-популярные очерки для детей. Прошло семьдесят лет после его смерти, прежде чем одна журналистка открыла творчество Жюля Верна и представила его обществу как великого романиста.

– Человечество теряет память?
– Каждый день политики заново переписывают прошлое, которое больше устраивает их в настоящем. Сначала они просто привлекали внимание к одним событиям и замалчивали другие. Потом они изменяли названия городов, разбавляли историю мифами, отрицали факты. Теперь они взрывают древности, чтобы быть уверенными в том, что прошлое не будет больше противоречить идеологии. Ревизионизм распространяется все шире.

«Чем больше знаешь, тем больше осознаешь собственное невежество».